Глаголевы: жизнь как подвиг

Опубликовано в Молитва против антисемитизма и нацизма

glagolev 1

В преддверии Международной молитвы против антисемитизма и нацизма, говоря о «еврейском вопросе», не можем не заметить, что заступниками евреев и противниками вражеской стратегии их уничтожения порой становились и священники.

Эти люди служили Богу, по-настоящему исполняя главные заповеди: «и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, – вот первая заповедь! Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя». Во времена погромов – страха, жестокости и ненависти к евреям, они находили смелость оставаться людьми – скрывали евреев, кормили, спасали от расправы.

В историю борьбы с антисемитизмом, историю милосердия и веры навсегда вписаны имена двух православных священнослужителей Киева – отца и сына – Александра и Алексея Глаголевых.

Редактор издания «Русский Глобус» (Чикаго) Геннадий Меш так писал в 2002 о деятельности о. Александра: «Жестокой осенью 1905 года зуд погромов и убийств снова выплеснул людей на улицы. В разъярённую человеческую массу в полном облачении с крестом и хоругвями в руках вторгается небольшой крестный ход. Возглавляют его настоятели православных храмов Александр Глаголев и Михаил Едлинский. Через Контрактовую площадь и Гостиный ряд крестный ход направляется к еврейским лавчонкам. Они увещевают толпу не заниматься этим злым, нехристианским делом. Кое-кто узнает своих наставников, снимает шапки. Толпа колеблется, редеет, постепенно расходится. И так было не раз».

В 1909 о. Александр опубликовал работу «Ветхий Завет и его непреходящее значение в христианской церкви», в которой резко критиковал попытки антисемитски настроенных авторов дискредитировать Ветхий Завет. Он был привлечён предварительным следствием по «делу Бейлиса» в качестве эксперта по вопросу об употреблении иудеями человеческой крови. В своей экспертизе заявил, что закон Моисея из Ветхого Завета запрещает пролитие человеческой крови и употребление её в пищу. Талмуд и другие документы иудейских раввинов этот закон не отменяют и не смягчают. Таким образом, экспертиза о. Александра была аргументом в пользу противников версии о ритуальном убийстве».

А вот и подробная история удивительной жизни и служения этих, без преувеличения, великих людей.

«Профессорский дом» на углу улиц Волошской и Ильинской на Подоле — одно из «маленьких» открытий в топонимике Киева. Обезличенное в советское время здание, в котором долгие годы располагалось военное учебное заведение, в начале ХХ века относилось к Киевской духовной академии. Здесь жила профессура КДА, и на квартирах преподавателей (проф. П.Кудрявцева, С.Афонского и др.) академия существовала явочным порядком до 1927 года после ее закрытия в 1923 году. Здесь же 2 июня 1901 года, в семье выдающегося ученого, профессора и ректора Духовной академии, протоиерея Александра Александровича Глаголева, родился Алексей Глаголев — священник, спасавший в годы войны евреев от Бабьего Яра, праведник мира. Об этом сообщает мемориальная доска на стене «профессорского дома», установленная 30 января 2002 года. Может быть, оттого, что с бронзовой плиты на нас смотрят удивительно человечные и беззащитные лики этих двух людей, хочется думать, что приходит время другого Киева — открывающего правду своих улиц и правду о нас, беспечно шагающих по камням Андреевского спуска, Боричева тока, Покровской улицы…

Но это трудная правда.
Отец

Киев встречал ХХ век бурными переменами: в 1900 году — новой роскошной гостиницей «Континенталь» и цирком Крутикова с изумительной акустикой на Никольской, в 1901 — только что открывшимся оперным театром… Город пробуждался от провинциальной спячки, тянулся не только к роскоши, но и к духовным высям. Это город Николая Бердяева, Льва Шестова. В политехническом преподает 30-летний философ Сергей Булгаков. В КДА кафедру Ветхого Завета возглавляет 28-летний магистр богословия, уже известный гебраист Александр Глаголев. Именно в это время он записал следующее: «Нужны нам более всего силы благодатные к следованию путем добродетели и святости — путем тесноты, скорби и страданий, столь чувственных для телесной стороны существа нашего, столь невыносимых для обыденной жизни нашей». 28-летний Александр Глаголев определенно уже видел «тесный путь», которым пройдут в ХХ столетии мать Мария (Скобцова), отец Димитрий Клепинин, католический священник Максимилиан Кольбе, философ Эдит Штайн, учитель и писатель Януш Корчак и другие мученики, добровольно разделившие смертную участь с миллионами узников концлагерей. Несомненно, и сам Александр Глаголев готов был пройти этим путем до конца. Его Голгофой стала Лукьяновская тюрьма, где осенью 1937 года он был замучен.

glagolev

Из «записки» его сына, Алексея Глаголева, написанной в 1945 году по просьбе церковных иерархов для отчета тогдашнему первому секретарю ЦК КПУ Хрущеву, в которой он рассказал, как его семья в оккупированном Киеве спасала евреев, мы узнаем, что с 1909 по 1930 год Глаголевы жили в священническом доме на Покровской улице возле церкви Николы Доброго, где Александр Александрович стал настоятелем и оставался им до закрытия храма в 1934 году. В 1930 году Глаголевых выселили, и знаменитый ученый, профессор КДА с супругой Зинаидой Петровной поселился на лестничной площадке под колокольней Варварьинской церкви — «на сундуке» (из мебели были стол и большой сундук, на котором батюшка отдыхал между службами). После смерти жены в 1936 году Александр Глаголев жил под колокольней еще девять месяцев, пока в ночь с 19 на 20 октября к нему не пришли с обыском. После длившегося всю ночь обыска его забрали в Лукьяновскую тюрьму.

Мы не знаем о последних тридцати шести днях его жизни (в 1937-м из Лукьяновской тюрьмы никого не выпускали и свиданий с родственниками не давали). Не знаем, как он погиб и где покоится его прах (по городу шел слух, что ночью из тюрьмы на Лукьяновское кладбище вывозят на грузовике тела расстрелянных. Алексей Глаголев несколько ночей «дежурил» на кладбище, прячась за деревьями, и видел, как в большую яму на одной из аллей сбрасывали тела. Он не мог опознать тело своего отца, поскольку находился слишком далеко, но запомнил место: теперь там установлен памятник-крест о. Александру).

Даже дата его смерти долгие годы скрывалась. До лета 1941 года Татьяна Павловна, жена Алексея Глаголева, носила в тюрьму передачи — их принимали. Но в 1944-м официально сообщили, что А.Глаголев умер 25.11.37. Однако только в 1997 году (ни Алексея, ни Татьяны уже не было в живых) стало возможно ознакомиться с «делом» священника Глаголева, обвиненного в «активном участии в антисоветской организации церковников». В «деле» нет ни одного протокола допросов! Известно зато, что через 36 дней после ареста о. Александр скончался от болезни, которой у него никогда не было, — сердечной недостаточности. Так система не только убивала человека, но всячески скрывала следы правды о нем. Трудность узнавания правды связана, однако, не только с чудовищной мистификацией официальных документов.

Известно, что в храм Николы Доброго к о. Александру в 1923 году перешла община о. Анатолия Жураковского (после его первого ареста), состоявшая в основном из «профессорской» молодежи. В этом не было ничего удивительного, потому что взрослевшие братчики и сестры все больше тянулись к «глаголевцам». Их переходы о. Анатолий воспринимал если и не без ревности, то с пониманием (об этом он писал в одном из «соловецких» писем в 30-е годы). В 1925 году после возвращения в Киев из Краснококшайской ссылки он жил с женой Ниной Сергеевной в доме на углу Андреевского спуска и Боричева тока (и здесь его снова арестовали в 1930 году, после чего он попал на Соловки, где в 1937 году по решению «тройки» был расстрелян).

С Глаголевыми Жураковских связывала искренняя дружба. Это известно из воспоминаний внучки о. Александра и дочери о. Алексея М.Пальян-Глаголевой. Однако в 1927-м община Анатолия Жураковского перешла в другой приход, в том же году появилась «декларация» митрополита Сергия (Страгородского), призывавшая мириться с властью. Это-то и дало повод некоторым историкам считать, что между о. Александром и о. Анатолием в то время возникли разногласия, вследствие которых о. Александр отказал общине о. Анатолия. Чтобы такое допустить, нужно совершенно не знать, каким человеком был о. Александр.

Стало уже общим местом «выводить» Александра Глаголева из романа Михаила Булгакова «Белая гвардия». Знаем, что его «домишко» (ул. Покровская, 6) заслоняли ветви деревьев, в окна пахло сиренью, что в тесном кабинетике, забитом книгами, допоздна трудился священник, всегда конфузившийся, «если приходилось беседовать с людьми». Михаил Афанасьевич лично знал о. Александра, который был дружен с семьей Булгаковых и часто бывал у них в доме №13 на Андреевском спуске. Нет сомнений, что булгаковский «отец Александр» списан с натуры достаточно верно.

Но и милый, симпатичный булгаковский образ, верный в деталях, все-таки не напоминает отца Александра в главном. Вот что рассказывает вернувшийся в 1946 году из ссылки священник Кондрат Кравченко, который сидел в 1937 году в Лукьяновской тюрьме вместе с Александром Глаголевым. Некоторые следователи применяли особый метод: допрашиваемых заставляли ночью часами стоять в неудобном положении с запрокинутой головой. Кравченко, после тюрьмы оказавшийся за Полярным кругом в парусиновых тапочках, отморозивший и лишившийся пальцев на обеих ногах, переживший лагеря и ссылку, с ужасом вспоминал два таких допроса. Отца Александра, по его словам, допрашивали так восемнадцать раз. Мы знаем и со слов Алексея Глаголева (из «записки») о том, что «в 1905 году во время еврейского погрома отец мой, несмотря на свой мягкий и даже робкий с виду характер, не побоялся выйти во главе крестного хода навстречу разъяренной толпе, убеждая ее прекратить свое злое, нехристианское дело; а в 1913 году, когда его назначили экспертом по делу Бейлиса, выступил в защиту евреев от возводимой на них клеветы — обвинения в ритуальных убийствах». Таков был «робкий» о. Александр, «изгонявший» из своего прихода общину Анатолия Жураковского.

По материалам www. gazeta.zn.ua


 

Часть II читайте тут...



© kemokiev.org –  сайт Киевской еврейской мессианской общины 2000-2016
При использовании материалов сайта гиперссылка на kemokiev.org обязательна
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов