8 МАЯ. Начало суда над "Еврейским антифашистским комитетом"

Опубликовано в День в еврейской истории

41052316

С 8 мая по 18 июля 1952 года на Лубянке под председательством генерала-лейтенанта юстиции Александра Чепцова происходил Суд над Еврейским антифашистским комитетом. “Судьи получили одновременно и груду томов, с которыми только еще предстояло знакомиться, и непреложный для суда приговор. Суд превращался в формальность, — написал 5 лет спустя Чепцов о деле ЕАК члену Президиума ЦК КПСС министру обороны Георгию Жукову. — Незачем было входить в подробности… доискиваться истины — она могла оказаться опасной для судей”.

Членов Президиума ЕАК обвинили в шпионаже в пользу США, в намерении отторгнуть Крым и продать его Америке, наконец, в препятствии ассимиляции посредством развития культуры на языке идиш.

На суде быстро выяснилась полная несостоятельность всех обвинений.

— Свои показания, данные на следствии, вы подтверждаете? — спросил Чепцов Лину Штерн.
— Нет, ни одного.
— Почему?
— Потому что там нет ни одного моего слова. Я три раза переводилась из Внутренней тюрьмы в Лефортово за то, что я не хотела подписывать романа, написанного следователем. Все мои показания, которые предъявляются мне на суде, я отметаю, я от них отказываюсь... У меня была единственная возможность — дожить до суда, а я только этого и хотела. Я не боюсь смерти, но не хотела бы уйти из жизни этим позорным пятном — обман доверия, измена… Я чувствовала, что дело плохо, и я могу сойти с ума: а сумасшедшие ни за что не отвечают.

Желая придать процессу хоть какое-то подобие законности, Чепцов попытался направить дело на доследование. Он встретился с Маленковым. Тот категорически потребовал: “Выполняйте решение Политбюро!”

И Чепцов выполнил. Забыв, что всего 6 лет назад спектаклю “Фрейлехс” была присуждена Сталинская премия, он обвиняет деятелей еврейской культуры в национализме, в воспевании старины: “Вы обвиняетесь в том, что препятствовали ассимиляции путем пропаганды чуждого еврейским массам языка идиш и идишистской культуры”.

“Да, — соглашается истерзанный пытками Давид Бергельсон, — суть моего национализма состояла в том, что я был чрезвычайно привязан к еврейскому языку, работал в нем 28 лет. Я знаю, что мне предстоит недолгая жизнь, но я люблю его (мой язык), как сын, любящий мать”.

Лев Квитко сказал в последнем слове: “Продолжая писать по-еврейски, мы невольно стали тормозом для процесса ассимиляции. Будучи руководителем еврейской секции Союза писателей, я не ставил вопрос о закрытии секции...“

Истерзанный пытками Борис Шимелиович говорил: “До суда я не считал, что противодействие ассимиляции — это национализм... быть против ассимиляции в наших советских условиях это значит бороться с советским правительством, иначе я это не понимаю”.

Дальше всех идет Леон Тальми: “Чтобы еврейский народ развивал свою культуру, нет необходимости, чтобы все было на еврейском языке”.

Авторы этих страшных заявлений прекрасно понимали, что “национализм — это ненависть к другим народам, а любовь к своему — это патриотизм” (Борис Стругацкий). Они знали, что их ждет расстрел, и сказанное в последнем слове отнюдь не было мольбой о помиловании.

Сказанное ими говорит не о них, а о страшной жизни в “самой свободной на земле стране” (Аркадий Гайдар). Нельзя не отметить достойное поведение на суде Соломона Лозовского: он обвинял, а не оправдывался.

Не только на суде, но и за его пределами всех советских евреев обвинили в двух взаимно исключающих друг друга преступлениях: в национализме и космополитизме!

17 июля все подсудимые, кроме Лины Соломоновны Штерн и тяжелобольного Соломона Леонтьевича Брегмана (он умер в тюрьме в начале 1953 года), приговариваются к расстрелу. Их расстреляли 12 августа 1952 года.

Повторим имена 13 расстрелянных:

Соломон Абрамович Лозовский

Иосиф Сигизмундович Юзефович

Борис Абрамович Шимелиович

Вениамин Львович Зускин

Давид Рафаилович Бергельсон

Перец Давидович Маркиш

Лейба Мойсеевич Квитко

Исаак Соломонович Фефер

Давид Наумович Гофштейн

Леон Яковлевич Тальми

Илья Семенович Ватенберг,

Чайка Семеновна Ватенберг-Островская

Эмилия Исааковна Теумин.

Еврейской культуре на языке идиш был нанесен смертельный удар. Вся литература была изъята из библиотек и магазинов и сожжена, наборные машины уничтожены, шрифты рассыпаны. Цвет еврейской творческой интеллигенции — 430 писателей, артистов, художников, музыкантов отправлены в лагеря. Вернулись единицы.

Отныне по радио — ни одного еврейского слова, песни, просто имени. Само слово “еврей” становилось чем-то вроде ругательства. Узнав, что ты еврей, тебя начинали жалеть.

Для комментирования зарегистрируйтесь через соцсети:

Добавить комментарий




© kemokiev.org –  сайт Киевской еврейской мессианской общины 2000-2018
При использовании материалов сайта гиперссылка на kemokiev.org обязательна
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов